Навигация:
ГлавнаяВсе категории → Образ города

Личная причастность


Личная причастность

В чувствах, сопровождающих повседневную жизнь, памятники истории занимают крайне скромное место. Гораздо более сильные эмоции связаны с нашей собственной жизнью, с жизнями членов семьи и друзей, поскольку их мы знаем персонально. Поэтому наиболее существенным напоминанием о прошлом служит то, что непосредственно связано с нашим детством, с жизнью родителей и, может быть, дедов. Памятные предметы ассоциируются с памятными событиями этих жизней: рождения, смерти, свадьбы, расставании, окончания чего-то. Жить в том самом окружении, которое выплывает из самых дальних уголков памяти, — это удовлетворение, которого сегодня не знает большинство американцев. Преемственность рода не имеет опоры в преемственности места. Нас еще может интересовать улица, на которой отец жил мальчиком: это помогает понять его и усиливает чувство связи g ним. Но дед или прадед, которых мы никогда не видели, — это уже далекое прошлое, а их дома — «исторические».

Большая часть из того, что сохраняется как памятники классического прошлого, задевает людей лишь на минуту, на периферии внимания, удаленной от жизненно важных переживаний. Это и древнее, и безличное. То, что продолжается в сегодняшний день, эмоционально существеннее, чем отдаленное время, хотя далекое прошлое может казаться благороднее, таинственнее или загадочнее. Есть и пространственная аналогия: чувство привязанности к месту, где мы что-то собой представляем, важнее, чем позиция в масштабе нации. В этом именно смысле мы подсознательно стремимся к сохранению ближайшего и «среднего» прошлого — прошлого, с которым ощущаем реальную связь

Именно знаки недавнего прошлого мы соединяем с собственной непрерывностью живого существа:

«По земле, с которой были сняты все следы прошлого, он брел как потерянный... «Но когда же все это исчезло?» Было страшно обнаружить, что и место может так измениться... Люди не так уж менялись,'- думал он, — они только ветшали. Они совсем не были похожи на это место, которое не только изменилось до неузнаваемости, но и набрало энергии в процессе перемен. И, столкнувшись с силой этого контраста, он не мог оторваться от мысли: «А что со мной? Чем я стану в конце концов?» (Иапуми Сосеки. Трава у обочины, 1969).

Человеческое Окружение легко фиксирует недавние события, что позволяет людям отмечать собственный жизненный путь. Эта черта кажется человечной не только для обитателя, но и для постороннего наблюдателя, который ощущает теплоту окружения и через него устанавливает символические связи с обитателями. Но должны быть и средства стирания таких отметин по мере того, как они удаляются во времени или теряют связь с сегодняшними людьми. Это опять забываппе. Есть особая прелесть в рассматривании полузабытого, полуотертого пространства или в прослеживании различных слоев последовательной обживаемости, все более неразличимых по мере погружения в глубь времени; прелесть отыскания нескольких осколков, происхождение' которых давно забыто и не совсем понятно, значение которых прячется за их формой. Нам ведь вовсе не хочется сохранять свое детство нетронутым со всеми его персонажами, обстоятельствами и переживаниями. Нам хочется упростить и упорядочить его, выделить в нем важные моменты, пропустить его скучные длинноты, почувствовать таинственность его начала, смягчить болезненность некоторых переживаний — иными словами, превратить его в драматичный рассказ.

Личная причастность легче всего достигается отпечатком личности на окружении, а выработка обычая символически связывает окружение с персональным опытом. Стадии роста отмечаются отметинами на косяке, сравнением отпечатка следа или ладони. Портреты и фотографии громоздятся одни над другими, чтобы дать место изобразительной генеалогии. Мы привыкли отмечать смерть камнем, но можно ли также отмечать рождение? Можно подсадить дерево к общественной роще, дерево, которое со временем врастает в общую массу. Воспоминания могут относиться к семейству или индивиду, или возрастной группе, например школьному классу. Камни и деревья можно перевозить с собой при перемещении, чтобы сделать персональную отметину на новом ландшафте, установить с ним личную связь. Неплохо было бы, если бы старожилы записывали свои воспоминания о месте и эту память можно было бы сделать доступной в местной библиотеке или центре информации.

Вполне возможно сооружение временных памятников недавним обытиям, которые заменялись бы позже постоянными, если событие сохраняется в памяти. Сейчас же наши города молчат о людях, которые нам небезразличны, зато они усеяны статуями генералов и политиков, о которых никто не помнит. Когда у 370 ливерпульцев спросили о мемориальных скульптурах в их городе, четверть из них вообще не могла припомнить изрядное сосредоточение памятников перед Сент-Джордж-холл, а остальные путали, кому эти памятники поставлены, хотя многие помнили каменных львов. Половина жителей не помнила фигуры над входом в тоннель Мереей, под которым ежедневно проезжают 22 тыс. автомобилей.

Конечно же, ландшафт должен нести на себе отпечатки событий человеческой истории и ассоциироваться с живущими людьми, но эти отпечатки и ассоциации должны ослабевать и забываться в полном соответствии с памятью поколений. Так, старики в резервации Ислета пересказывают древние истории, но не желают их записывать: «Если эти истории не будут больше рассказываться, значит, в них уже не будет нужды». Именно такое отношение я счел бы разумным в отношении истории окружения. Когда речь идет о научном исследовании, нужны раскопки, записи и научное хранение. Когда же речь идет об обучении, я предложил бы ничем не ограниченный театрализованный тип воспроизведения. Для усиления сегодняшних ценностей и чувства потока времен я бы применял «временном коллаж» — творческое соединение разрушения и добавления, а в Ttx случаях, где в игру входят персональные отношения, я считаю естественным сохранение отпечатков столь же избирательно и нестойко, как это делает сама память. Чтобы эффективно сохранять, мы должны знать, зачем и для кого сберегается прошлое. Творческое оперирование переменами и активное использование остатков прошлого в целях настоящего и будущего предпочтительнее затянутому в корсет почтению перед святая святых — прошлым. Прошлое следует выбирать и менять, его следует творить а настоящем, чтобы облегчить сооружение будущего.



Похожие статьи:
Создание общественных укрытий

Навигация:
ГлавнаяВсе категории → Образ города

Статьи по теме:





Главная → Справочник → Статьи → БлогФорум